Метка: гештальт

Мне страшно открыть глаза

.
И так. Сначала будет абзац самобичевания с элементами профессиональной рефлексии, потом история, потом анонс.

Мне кажется, я всё делаю неправильно. Записываю видео про свой первый опыт супервизии и не спрашиваю: “А какой был ваш первый опыт?” Не собираю откликов, не запускаю никакой движухи. А когда пишу про уважение и радость другому в супервизии, спрашиваю про фигуры сессии и угадал ли кто-то тренера. Вряд ли среди откликнувшихся есть наша с Викой целевая аудитория.
Зачем же я делаю эти заметки?
16 лет я в гештальтиской практике и пришло время собирать камни рефлексировать опыт супервизии. Извлекать из него поддерживающие меня образы супервизоров, разных форматов супервизии, разных способов жизни рядом с чужой гештальтистской практикой.
Затем, что всем нам в разные моменты времени и с разными клиентами нужно разное. Чем больше в нашей жизни учителей и супервизоров – тем разнообразнее наш репертуар. Тем больше камешков в наших терапевтических и супервизорских чётках, к которым можно прикоснуться, выбирая ту самую бусину, на которой задержаться и остановиться рядом с клиент-терапевтической парой, тройкой, четверкой, группой.

И вот ещё один камешек в моей коллекции. Космический. Неогранённый обломок метеорита.

Осень 2019 года. Планета земля. Окно скайпа. Супервизия онлайн.
– Я. ничего. не. понимаю. Не понимаю, что он говорит, хотя у него нет нарушения мышления. Не понимаю его историю. Не понимаю, чего он хочет.
– Ну ты же понимаешь, на каком языке он говорит?
– Кажется на русском… Не так важно. Я… Он не смотрит на меня. Нет! Не так! На самом деле я не знаю, смотрит ли он на меня. БОльшую часть времени я вижу его ключицы и кадык. Зачем я вообще сижу перед этим компьютером? Почему мы работаем онлайн? Хорошо бы ему в кабинет.
– Ну да, хорошо бы.
– Не факт. Мне кажется, тогда бы он не задержался в терапии. Мы бы тем более не встретились. Никогда бы не встретились.
– А сейчас встречаетесь? Молчишь? Дай хоть какой-то образ, за который уцепиться.
– Нет его! Ну хорошо. Давай я закрою глаза – так проще. Холодно. Темно. Где-то вдали на грани видимости мерцают звезды. Вокруг меня только металл и стекло. Будто я в научном отсеке космического корабля. Жажда. Всё сухое. Мне отчаянно нужны влага и тепло. Иногда я пытаюсь просунуть щупальца в узкие отверстия моей клетки. Но в лаборатории никого нет. Я закрываю глаза и созерцаю космос вокруг корабля. Это не медитация, не воображение. Я на самом деле могу видеть. Выстроить картинку из обрывков скрежета корабля.
– Что ты чувствуешь?
– Страх. Мне страшно открыть глаза. Увидеть кто передо мной. А тому существу в клетке страшно открыть глаза и перестать чувствовать космос вокруг, потому что он останется в полном одиночестве. Я для него – часть обстановки в лабе.
– Давай подумаем как это можно использовать в вашей работе.
– Мне страшно, но в этом страхе много желания. Хочу его разглядеть. Он говорит о дефиците веса, о том, как ему сложно есть, как он понуждает себя к тренировкам, чтобы набрать вес. Но я даже не знаю, какого он роста, какие у него кисти, пальцы, какой у него живот. У него вообще есть живот? Ну, наверное, есть живот. У всего живого есть живот.
– Точно? А у тебя есть? А то онлайн – такой онлайн.

Если вы так же, как и я, много работаете онлайн, возможно, очная группа будет особенно полезна. Чтобы прикоснуться к своему животу. Вспомнить, как это быть двуногим прямоходящим в комнате с такими же гуманоидами. И даже медленно открыть глаза, чтобы посмотреть туда, куда бывает смотреть страшно. Ну или не открывать, а продолжать дышать с закрытыми глазами.
Всё это будет возможно в очной супервизорской группе ГВАЛТ. У меня и Виктории Ашихминой. Для гештальт-терапевтов и психологов других гуманистических или феноменологических направлений. По понедельникам. В Москве. Павелецкая. С 11.00 до 14.00. Собеседования уже идут.
Записаться на собеседование можно у меня в vk или в телеграм @tadrala или через сайт МГИ

И, кстати, про завлекающий вопрос: вот вы в историях про инопланетян с кем чаще себя ассоциируете: с космонавтами, военными, исследованиями или инопланетной жизнью?

Мой первый опыт супервизии на интенсиве

Мы с коллегой Викторией Ашихминой открыли набор в супервизорскую группу с октября. Разные люди по-разному готовятся к новым проектам. Кто-то читает много литературы и смотрит видео по теме, наращивая экспертность. Кто-то вспоминает свои прошлые неудачные опыты, чтобы сделать свой проект получше. А я вспоминаю ресурсные моменты супервизорской практики в прошлом. Причем в обе стороны.
Про мой первый опыт очной супервизии на группе я написала отдельный пост.
А про опыт на интенсиве рассказала под запись на камеру, пока мы с Викой обсуждали всякие орг.моменты.

(function() {
VK.Widgets.Post(“vk_post_-97436594_1072”, -97436594, 1072, “05XXhknDbcv-u91TLw2qIPrLcrk”);
}());

Кстати про них.
Очная супервизорская группа. По понедельникам. В Москве. Павелецкая. С 11.00 до 14.00. На ней возможно всё, что не запрещено этическим кодексом EAGT. Собеседования уже идут.
Записаться на собеседование можно у меня в vk или в телеграм @tadrala или через сайт МГИ

Пост рефлексии и анонса (супервизорская группа ГВАЛТ, Москва, очно)

Предпоследний раз я читала свои стихи перед незнакомыми людьми году в 2001 на творческом мероприятии газеты “Насквозь”. Это была настоящая газета, которую выпускали мои творческие сокурсники и их друзья. В неё попал один мой перевод Шекспира и, кажется, какая-то небольшая зарисовка. Шекспира я как раз и читала. И вот меня выслушали. Повисла тишина. А пожилой филолог из зала спросил: “Как вы в вашем возрасте решились переводить самого Уильяма нашего Шекспира?” Что я ответила, я не помню. Кажется, что-то достойное. Про любовь к Шекспиру и недостаточность всех переводов этого сонета, что я читала. Именно для меня. Зато я хорошо помню волну стыда.

Когда я пыталась подобраться к этой истории в психотерапии, терапевт сказал что-то вроде: “Я тоже когда-то писал, но решил, что невозможно к этому относиться серьезно в моём возрасте” . Он был несильно меня старше, но в терапии он стал мне чертовски хорошим отцом. Таким, о каком я мечтала: творческим, начитанным, играющим в те же компьютерные игры, что и я. Именно поэтому я снова пережила волну стыда и больше не поднимала этого вопроса. Стыдно продолжать заниматься тем, что неприлично твоему папе. Несколько лет я не только ничего не выкладывала, но и не писАла. Мне становилось чуть неуютнее с собой от этого, но были проблемы поважнее.

Прошло 25 лет. И я решилась. Пять стихотворений. Про лето. Про конечность. Про красоту. Про психотерапию. И про супервизию. Читала на конференции @artgestaltconf («Творчество и эксперимент в гештальт-терапии») . Так хорошо было. Волнительно и легко одновременно.

Читать далее →

Про ГВАЛТ и все-все-все


Лето. Время анонсов. Если не интересно, не читайте. Если читаете – поддерживайте в комментариях и передавайте рекомендации.

1. “Со-действие” – летний коворкинг для психологов продолжает работу. По средам с 17.00 до 18.30 можно присоединиться.

2. С 6 по 26 июля я буду в отпуске. На коворкинг это не повлияет. А вот новых клиентов смогу взять только с августа. И я всё ещё хочу участвовать в исследовании. Поэтому можно получить у меня гештальт-терапию по льготной цене и принести пользу науке. Пожалуйста, упоминайте меня в рекомендациях.

3. Когда вернусь – изменю рабочее расписание. Теперь для клиентов будут вторник, среда и четверг. Прошлое расписание было переходным от моих дежурств в больнице у мужа к вылазкам выходного дня в ковидные времена. Но нет ничего более длительного, чем временное. Хватит работать не удобно.

4. Теперь официально. Нам с Викой Ашихминой одобрили “ГВАЛТ” – супервизорскую группу по понедельникам в первой половине с октября. ОЧНО. Центр или север Москвы.

5. В завершение рабочего сезона проведу мастерскую про те самые вещи, которые висят в шкафу, мы их не носим и не можем
выкинуть. А ещё почитаю свои стихи, наверное, о психотерапии, на творческом вечере.

P.S. Пожалуйста, приносите вопросы про гештальт-терапию, прикладную психологию и что-нибудь ещё для моей рубрики #сатья_баба_разбериха

Про волю (по следам мастерской Екатерины Румянцевой на Зимней школе)


Если читать сугубо дневники неофитов и клиентов гештальт-терапевтов, может сложиться впечатление, что всё сводится к знаменитому “делай только то, что хочешь” г-на Л. (и это не К. Левин). Принцип этот хорош до тех пор, пока ты не пытаешься руководить корпорацией, построить дом или сохранить свою профессиональную жизнь, будучи мамой грудничка. Если доводить его до абсолюта, можно легко оказаться в меме: “Устройся на работу! – Это абьюз!” Но в отечественном гештальте чаще говорят про полевое и реже про волевое. По крайней мере, я так думала, пока не нашла единомышленников: Катю Румянцеву и участниц с участниками её мастерской про волю. Это помогло мне докрутить старую мысль на основе моей практики, а ещё сделать важное открытие про торможение в моей жизни.

1. Понятие воли близко гештальт-терапии в том месте, где она опирается на представления Курта Левина. Он противопоставлял поведение полевое – подчиненное валентностям жизненного пространства человека – волевому. Потребности, например голод, могут заставить человека двигаться долгое время по неприятной местности в поисках пищи. Воля возникает там, где голод утолен, но человек продолжает двигаться “против шерсти” в поисках пищи, чтобы сделать запасы или добыть пищу другу. Он ставит цель, которая не предполагается напрямую силовым полем. И преодолевает препятствия на пути к ней. Он удерживает намерение.
Откуда может взяться такая способность к приложению дополнительного усилия? С точки зрения КИТ – это опыт, когда силу прикладывал другой человек, который управлял и направлял поведение ребёнка. Выходит, что воля взрослого – результат интериоризации (или интроецирования в терминах гештальт-терапии) внешнего побуждения. Отсюда вытекает ограниченность в способах волевой регуляции: я могу понуждать себя к действиям или останавливать себя теми способами, которые усвоил из обращения со мной прежде. А также то, что отношения с регулировавшим человеком, могут влиять на способность к волевой регуляции. Человек может переносить гнев на внутренний объект, разрушая таким образом волевой процесс. “Назло тёще отморожу уши”.

2. Я давно работаю в личной терапии над своим трудоголизмом и шопоголизмом. Почти что успешно. Но именно на Катиной мастерской я обнаружила, что я попросту не могла научиться у моих родителей торможению в этой области. Они выросли в СССР и их торможение не было волевым. В покупках останавливал дефицит, в рабочей страсти – здоровье (маму) и госплан (отца). Так что приходится всему учиться самостоятельно, то обгоняя, то равняясь с родителями.

Моё общее впечатление от конференции тут.

Про классный круглый стол ещё напишу, наверное.

Зачем сказки психотерапевтам?


Читая сказки сыну, я отлично понимаю, что читаю их себе. С тем же успехом я могла бы просто показывать ему картинки и придумывать. Я так и делаю днём. Но вечером открываю книгу и читаю сказки. Иногда смеюсь. Иногда удивляюсь. Иногда вздыхаю. Иногда плачу. Зачем мне это? Ведь гештальт-терапевт – своего рода менеджер по связям с реальностью. К чему эти вымыслы? Волшебство? Надежды?
И вот что говорит мое чувство реальности: если сказки всё ещё пишут, значит зачем-то они нам служат.
– через вымысел и остранение что-то новое понять про себя и мир
– успокоиться
– вернуть себе надежду и веру в чудо в хорошем смысле этих слов
– соприкоснуться с чем-то большим, чем я есть
– размять воображение
На днях читала грустную сказку. Подумала, что она про несправедливость и языческий рай. А потом про то, что моя яркая звезда с тёплой земли под вольным небом – это сказки. Понесу их в Софрино на Зимнюю школу. А сказка такая:

Читать далее →

Мама вопреки

Меня часто спрашивают, ты такая проработанная, тебе наверное легко быть мамой? Правда, это, обычно не-психологи. Коллеги и гештальт-терапевты спрашивают: как можно это пережить с нашей чувствительностью? Второй вопрос я сама задаю себе часто.

Каждый психотерапевт недирективного направления (а гештальт именно такой) справляется со своим бессилием по-своему. Я вот люблю пофантазировать всяческие терапевтические утопии. Например, что если бы я управляла миром, я бы ввела обязательную подготовку к родительству. И помимо экзамена по теориям воспитании и теориям личности, в неё бы обязательно входила психотерапия. Но как только я погружаюсь в эту фантазию, немедленно унываю. Моя чудесная утопия угасает, не в силах размножаться.

Я такое часто наблюдаю у клиентов с опытом парентификации. Это такие преждевременно повзрослевшие дети, которым приходилось слишком рано взять на себя ответственность за эмоциональное состояние родителей, их здоровье, а иногда и питание, и быт. Если они были старшими детьми, то им приходилось взять на себя ещё и младших. В результате они чудесно умеют заботиться о ком угодно, кроме себя. Угадывают желания окружающих, но сами не знают, чего хотят, а в личных выборах руководствуются снижением тревоги и страха вины. И в психотерапии постепенно разворачивают своего заботливого взрослого к себе лицом. И, наконец, выдыхают.
После такого опыта оказаться в ситуации, когда другой требует заботы, пусть и совершенно оправданно, может быть очень сложно. Могут пройти годы, пока внутренний запущенный ребенок насытится заботой, а его взрослый сможет отдохнуть и подготовить свои руки для ребенка внешнего, настоящего младенца.

Со мной было похоже. Я пришла в долгосрочную психотерапию в 28. И лет до 35 училась переключать внимание на себя. Только годам к 40 толком и научилась. И почти тут же забеременела. И вот мне снова приходится возвращаться к тем паттернам, которые отлавливала и перестраивала очень долго. Например, ставить потребности другого выше собственных; отказывать себе в сне и еде, потому что в них сейчас нуждается кто-то другой; бесконечно угадывать, что чувствует и чего хочет этот другой, который не может объяснить этого через рот, а только орёт.
Поэтому иногда я возмущаюсь: ну вот опять, я же всё отработала ещё в детстве, юношестве и с первыми партнерами! Иногда горюю, что снова ручек не хватает для внутренней девочки. Иногда разочаровываюсь в том, что мне не доступно то легкое материнство, которое на меня проецируют клиенты. И то легкое материнство, которое могло бы случиться до моей психотерапии. А ещё я завидую сыну, когда ему достается тепло, нежность и терпение бабушки, то есть моей мамы. Поэтому, я мама скорее вопреки психотерапии.

В чем мне помог клиентский и терапевтический опыт, так в том, что я приблизительно ожидала, какие травмы у меня подымутся в период первого года материнства. Я их замечала, пыталась что-то им противопоставить и надеюсь, что моему ребенку досталось меньше последствий моих отношений с родителями, чем мне.
А ещё в том, что у меня выстроена система поддержки. У меня всё ещё есть личная психотерапия, которую я не прерывала в декрете. Моя потрясающая интервизорская группа. Девочки были со мной всё время и даже приезжали очно покормить. Бесценная супервизорская группа, которую я не покидала.И в которую меня пускали бесплатно, то есть по доброй воле ведущей всё время, пока я не восстановила более или менее практику.

В общем, нет, не легко мне быть мамой. Чувствительность помогает строить контакт с ребенком, но она же добавляет кучу лишних переживаний. Но гештальт-сообщество, в котором она прокачалась для работы, дало мне в замен огромное количество связей, чтобы всё это пережить. Впрочем, папу сына мне тоже подарил гештальт.

Психолог по пн в 12.00

У меня освободилось место для новой клиентки/клиента. Кому грустного и усталого психолога? В наши времена нередкий зверь, зато очень трудолюбивый.

Умею делать телесно фокусированную гештальт-терапию, арт-терапию, сказкотерапию. Умею работать с последствиями психических травм, в т.ч. насилия в партнерских или детско-родительских отношениях. Умею рассказывать на пальцах и показывать на деле, как работает психика, чего может, а чего не может.

Люблю работать с творческими людьми в кризисах, расшатывать писательские блоки и размачивать высохшие палитры. Люблю работать с педагогами, помогая им избежать выгорания и лучше понять, как собственный образовательный опыт влияет на работу и жить.

Но это не так важно, как то, что я умею работать не с проблемами, а с живыми целиковыми людьми. Поддерживать те части, что хотят изменений, и те, которые хотят оставить всё как есть.

Удивительно, но я людей всё ещё люблю, не смотря на 15 лет практики гештальт-терапии и 15 лет работы в сфере высшего образования.
Могу ставить часы в бумаги МГИ.

Штампы в психотерапевтической речи

Увлекательно поговорили с Ирой о штампах, поискали из аналоги, выдали домашнее задание. И мы уложились в тайминг!

Я выложила видео и в ВК и в ЮТ. Кому где удобнее будет смотреть.

Читать далее →

Луна Мёда

Думала выложить этот пост к международному дню пчёл, но не успела.

Помимо методического дня, гештальт-терапевтам нужен день пчелы. День для собственной жизни без клиентов, без историй, может быть, даже без слов. Так, пожужжать.
Жизнь гештальт-терапевта – это фон, благодаря которому меняется фигура жизни клиента.
Поэтому ответственностью гештальт-терапевта является обогащать и насыщать свою жизнь.
Я просыпаюсь в свою жизнь, как пчела отправляется в поле за нектаром и пыльцой. Моя пыльца – мимолетные впечатления, мой нектар – переработанный опыт. Мой рой превратит их в мёд благополучия.
В нём обрывки подслушанных разговоров. Улыбки прохожих. Галка выныривает из-под Мономахова моста с белой лентой в клюве – то ли пасхальной, то ли свадебной. Бабушки в вышитых вязаных кофтах обнимаются под веткой черёмухи на лавочке у центра долголетия. Бородатый мужик объясняет кому-то по телефону, что на группу нужно идти, не дожидаясь трезвости. “Если будешь ждать – она никогда не наступит”. Спонсор. Муж легонько касается мизинцем моего мизинца: кисти наши на ручке детской коляски. Нарциссы да крокусы, вишни да яблони, сирень, шиповник, пионы, липы – как бы ничего не упустить: понюхать, посмотреть, потрогать!
Разнотравный мёд всегда слегка полынный. Вот и я собираю не только благостное. С возрастом позитивные опыты приходится все больше организовывать, а негативные образуются сами собой – только поспевай-обрабатывай. Крики ворон над растерзанным котенком. Бесконечный лай собаки, запертой в комнате где-то над моей спальней. Голуби, навострившие жопки на проводах аккурат над стендами фонда AdVita. Запах загаженного сыном подгузника. Вонь помойки. Химота незамерзайки. Ольфакторная какофония города. Ссора с подругой. Маленькая лоджия, а снаружи велосипед. Пятый год ржавеет. Истлеет? Когда?
Повседневной обязанностью гештальт-терапевта является расширять и углублять опыт. Прежде всего собственный. Пополнять и оживлять библиотеку ощущений, образов, впечатлений, которыми я вибрирую в поле клиента.
Пока Альцгеймер не перезагрузит нас до состояния ребенка, а эпизодическая память взорвется эйдетическими осколками калейдоскопа жизни.