Эмоции – самая осязаемая и самая неуловимая часть нашей жизни. Нити связующие картину мира: как и что снаружи затрагивает то, что у нас внутри. Пожалуй? самое реальное, что можно зафиксировать в психике объективными методами. При этом искажающее реальность и ставящее ученых в тупик. Такое зыбкое и такое надежное. Зачем все это?
Рекламы и информирования пост.
Мы с Ирой Желановой задумали структурированный проект для людей, которым хочется лучше ориентироваться в чувствах, своих и чужих – “Лабиринт эмоций”. Думали делать его оффлайн и трехдневками, но приходится учитывать реальность. Поэтому экспресс-курс эмоциональной грамотности.
Есть два великих человеческих искушения и второе из них – это любопытство. Поэтому я сдалась и чуть-чуть ослабила свою информационную самоизоляцию. Обнаружила среди множества полезных психологических текстов такие, в которых людям объясняют, что они должны и не должны чувствовать в самоизоляции территориальной. Такие посты очень полезны, как гипотетическая карта чувств. И могут быть очень вредны, если человек склонен воспринимать их за чистую монету и как руководство к действиям, то есть к чувствованию и обращению со своими эмоциями.
Во-первых, я думаю, что на самом деле никто из психологов сейчас до конца не знает, как люди могут себя чувствовать в подобной ситуации. Я люблю гештальт-подход за его феноменологическую установку. То есть готовность рассматривать только то, что есть в акутальной ситуации с максимально возможным уважением и внимательным интересом. Это все, что мы можем сейчас: наблюдать, как и что происходит с нами и окружающими людьми. Потому что ситуация новая. Она лишь приблизительно похожа на другие опыты изоляции. Но еще многим отличается. За ближайшие пять лет мы узнаем много нового о том, как психика реагирует на самоизоляцию в условиях пандемии и на выход из нее. Исследования будут проведены, обобщены и описаны. До тех пор всё остальное – гипотезы и предположения, которые требуют проверки. Хорошо бы так к ним и относиться. А пока предлагаю принять тезис, что эмоции в такой ситуации могут быть какимим угодно.
Во-вторых, когда психолог пишет “люди впадают в отрицание” или “люди слишком ищут позитив”, он не имеет в виду ничего плохого. Все защитные механизмы психики потому называюся “защитными”, что помогают нам перодолевать кризисы и справляться с дистрессовыми ситуациями. Просто широкая аудитория об этом не в курсе. Поэтому если вы сегодня не видите повода для страха, а завтра пугаетесь или не пугаетесь, а наполняетесь нежностью и благодатью – вероятно, это тоже нормально и поможет вам в конечном счете. И даже если отрицаете, отвлекаетесь и подавляете что-то. А лет через пять выйдут книжки о том, какой процент населения испытывал именно это, в чем это помогло, а чему помешало.
А вообще, свет клином не сошелся на эмоциях. Есть еще мысли, есть действия, есть отношение к себе. И они не менее важны в любой ситуации, чем эмоции. Поэтому последние можно иногда оставить в покое, ну или в той точке переживания, в которой они сейчас находятся.
Наконец-то я могу рассказать эту славную историю, не спалив ничьи планы. Потому что вот она, лежит передо мною, новая книга Эмили Нагоски в соавторстве с ее сестрой Амелией.
Дело было так. Я как раз была на конференции “Без цензуры” и любовалась на Эмили, которая рассказывала аудитории про сложности пар в сексуальной жизни. Еще она упомянула, что написала новую книгу с сестрой, про burnout. Меня отвлекло письмо, пришедшее на рабочую почту. “Мы готовим книгу о женском выгорании и методах борьбы с ним (со ссылками на научные исследования)… Ищем научного редактора”. Как ту было отказаться? Сверхестественное совпадение, но я никак не могла уложиться в предложенные сроки. Как же удачно вышло, что Ольга согласилась подождать, когда у меня осовбодится время. Поэтому получив сертификат за третью ступень и пройдя аккредитацию, я погрузилась в работу. Очень приятную, надо сказать.
Предупреждая вопросы, сразу отвечу – книга не про секс.
Это книга, написанная женщинами и для женщин. Про то, почему мы выгораем, даже если наша работа не связана с общением с людьми. Про то, как помочь себе пережить стресс и восстановиться. И, главное, как справиться с синдромом донора – новой маской спасателя из карпмановского треугольника.
Я не нашла в ней ничего нового для себя с профессиональной точки зрения, зато получила море удовольствия от юмора, забавных образов и вдохновения авторок. Насколько же хороша будет эта книга для тех, кто впервые задумается о выгорании и стрессе вместе с Эмили и Амелией!
Ну и любимая цитата:
“Эмоции – это туннели. Вы должны пройти их насквозь, и в конце будет ждать свет.
Но если застрять посередине, наступает истощение”
За три года работы в группе для тех, кому трудно, мое отношение к проблематике изменилось. Когда я задумываюсь о состояниях, велико искушение спутать их качество с отношением. Ресурсные состояния легко назвать хорошими-полезными, а состояния спада активности – трудностью, которую стоит преодолеть. Эта предвзятость, с одной стороны, заставляет топорно смотреть на себя, теряя множество оттенков в грубом делении на хорошо и плохо. С другой стороны, призывает отвергнуть все, что плохо с преждевременным запалом черно-белого мышления. И, наконец, противоречит здравому смыслу. Наблюдая за животными и детьми можно заметить, что периоды подъема и спада энергии плавно сменяют друг друга и имеют разный биологический, социальный и культурный смысл. Про это мало, кто беспокоится, а некоторые периоды даже пытаются учесть, устраивая, например, школьное расписание. Почему со взрослыми homo sapiens должно быть иначе?
В это году я хочу позвать на группу тех, кому интересны тонкие оттенки собственных состояний;
кто изголодался по дружелюбно заинтересованному вниманию к себе разному: бодрому, усталому, открытому, замкнутому и прочим граням себя ;
кто устал вечно возбуждаться и хочет научиться успокаиваться до наступления истощения.
А ещё мне понравился прошлогодний опыт, когда были в группе мужчины и женщины. Поэтому зову и тех, и других, и тех, кто не собирается вписываться в бигендерную систему.
Картинка нарисовалась давно. Сегодня к месту. Мы тут с Ирой Желановой подумали: а не сделать ли несколько терапевтических групп двухдневных, по выходным, про разные эмоции. Начать, скажем, с нетривиальной штуки – “радости”. Потом двинуться в сторону захватывающих тревоги, интереса, страха, нежности, отвращения, гнева и пр. Потом сместиться к социальным: стыду, вине, гордости, зависти и пр.
Группа структурированная. Фактически тренинг по переживанию эмоций и обращению себе во благо.
Как вам кажется – было бы такое полезно и интересно? Материалов на несколько лет хватит.
Впечатления от зимней школы МГИ “Гештальт-терапия. Ресурсы и вызовы новизны” бродят во мне. Потихоньку оседая, оставляя приятное послевкусие и задел на будущее. Я верна своей привычке: пока не убрана дорожная сумка, конференция для меня будто бы продолжается, – можно усваивать и писать отчет.
Новизна начинается там, где заканчиваются планы и прогнозы. В моих планах было приехать на конференцию с Егором, Таней и Леной в четверг. Вести процесс-группу с Юлей. Шутить на группе для ведущих процесс-групп. Сходить на круглый стол и пару мастерских по травме, чтобы присмотреть себе специализацию. За обедом спорить с Тихоном про феминизм. Выпить чего-нибудь крепкого с Вовой на финальной дискотеке. Там же нежно потанцевать с мужем, как мы это любим. Прокричаться на двух рок-концертах. В общем, ничего из этого не случилось. А случилось вот что.
Вчера православные христиане отмечали праздник в честь святых Веры, Надежды, Любови и их мамы Софии. Поэтому думала про чувства, про любовь и про родителей.
Чем старше становлюсь, тем больше через морщины проступают самые яркие из проявляемых эмоций моих родителей. Иногда на случайном фото можно подглядеть, как эти морщины закладываются. Слева фирменные вертикальные две складки на лбу от мамы: то ли хмурится-тревожится, то ли скрывает отвращение, то ли подозревает что-то. Справа фирменное наморщивание лба моих папы и дяди, сопровождается раздвиганием ноздрей. Дед тоже так делал, когда раздражался или возмущался. Если через расширенные ноздри воздух ходит с шумом – дело швах и лучше ретироваться или прекратить споры. Видимо, это фирменное мужское от лапшиных. Поэтому морщины у меня на лбу и продольные, и поперечные. Наверное, если бы я была антропологом, как героиня сериала Bones, я бы обнаруживала свои сходства с родителями в строении черепа. Но я психолог – поэтому отмечаю мимику, позы, движения, образ мышления, мировоззрение, ценности. Думаю, отпечаток родителей на всем этом есть, не меньше, чем в костях. Дети удивительно быстро впитывают родительские модели поведения. Но каждый раз, глядя в зеркало, странно обнаруживать этот отпечаток, когда я совсем отдельный взрослый человек. Но почему именно эти выражения?
Думаю, одной из важных штук в эмоциях и жизни, которой научили меня мои родители – это тому, как любить. Через беспокойство; раздражение от страха, когда что-то угрожает любимому; через пристальный и чуть брезгливый досмотр, когда есть подозрения, что я болею; через стремление сделать лучше, чем я есть сама; через превозмочь себя во имя отношений; и через напоить-накормить, конечно. Когда я вдруг обнаруживаю себя любящей, мозг прежде всего подсовывает эти варианты действий и выражения любви и заботы. Поэтому, чем больше в моей жизни любви, тем больше беспокойства, страха, раздражения, брезгливости, требовательности и кулинарной активности. Пишу и начинаю сочувствовать моим любимым во всем, кроме диеты. Надеюсь, что глядя на это лицо и его складки, они, как и я, смогут обнаружить любовь и нежность, которые за всеми вторичными чувствами скрываются. И ищу, как любить по-другому. Это чертовски сложно – развивать альтернативные способы действий, скажу я вам, но проще, чем менять форму костей. Вот, например, на фотографии слева сведение и приподнимание бровей – вроде бы мое фирменное. Выражение концентрации и муки, иногда сомнения в чем-то или ком-то и сопряженной с этим муки. Тоже так себе выражение для любви, но я продолжаю учиться.
Пока смотрю на фото, какие есть, узнаю на них мимику папы с мамой, и люблю. Такие дела.
update: так увлеклась постом, что забыла, что пишу ее для анонса группы про любовь
https://www.b17.ru/trainings/belove/
Какое-то время назад мне попалась на глаза заметка Татьяны Сидоровой о том, как выбрать направление психотерапии.
Эта небольшая статья обращена к тем, кто только собирается учиться гештальттерапии. Я не случайно в заголовке написала «психотерапия», а не «гештальттерапия», объясню в чем здесь дело. Существует огромное количество самых разнообразных видов психологической помощи – от социальной работы до классического психоанализа с частотой встреч 4-5 раз в неделю. На мой взгляд самое крупное «разделение» внутри всех видов помощи происходит по линии консультирование – психотерапия. Есть также, особый вид психологической помощи – суггестивные методы – которые не относятся ни к первой, ни ко второй категории.
Все три категории помощи основаны на идеи отношений между помощником и клиентом, на идее сотрудичества и разделенной ответственности. В этом основа этики работы. А вот роль и функция отношений в каждом подходе понимается по-разному.
(Мы не работаем, не заключаем договоров с теми, кто не отвечает за себя психически и не распоряжается своими финансовыми средствами, с психически больными, детьми. В этом слуаче мы заключаем договор с их опекунами).
Консультирвание и психотерапия предполагают осознанное сотрудничество между терапевтом и клиентом, информированность клиента о техниках и процедурах, клиентское ответственное согласие является этической основой рабочего контракта. И консультирование и психотерапия используют отношения как основу помощи, предполагается, что именно внутри отношений может произойти нечто, что поможет клиенту в решении проблемы.
Суггестивные методы предполагают, что механизм воздействия скрыт от клиента, клиент «заказывает» результат, а гипнотерапевт его реализует. Чем меньше клиент понимает в действиях терапевта, тем лучше будет результат. Здесь «официально считается», что отношения не играют важную роль, лечеными являются другие факторы. Я еще вернусь к этому вопросу.
Подбираемся ближе к гештальтподходу.
Психотерапия переводится как «лечение отношениями» в «чистом виде», то есть именно особые отношения являются тем фактором, который способствует улучшению ситуации. Внутри психотерапии тоже есть разные направления, но все они сходятся на идеи лечения отношениями, ответственности клиента как минимум за соблюдение им контракта, имеют более-менее стройную теорию формирования личности, происхождения симптомов и концепцию выздоровления (его условий и механизмов).
Гештальтподход – одно из направлений психотерапии. Его особенности вы и будете изучать в обучающей программе.
Мне хочется сделать акцент на том, что вы будете обучаться именно психотерапии, то есть исследовать самые глубинные человеческие отношения – отношения привязанности. Именно они, их качество, особенности делают нас теми, кто мы есть, они являются основой того, что мы называем в обычной жизни характером, совестью, порядочностью, способностью или неспособностью к благодарности и сочувствию. Вы узнаете, как «устроены» человеческие огорчения и успех, что за любой яростью и подлостью стоит душевная боль, и размах этой боли настолько разный, насколько разные люди. Вы с удивлением почувствуете, КАКИЕ мы все разные, как огромна может быть пропасть между людьми и как легко оказывается перекинуть через нее мост понимания, и в то же время, какой непроходимый барьер может оказаться между людьми очень похожими…это все – отношения.
Отношения существуют всегда – вокруг нас с другими людьми, а так же внутри себя – со своими «голосами», которые когда-то тоже были другими людьми – нашими родителями, другими близкими, и в раннем детстве запечатлелись в нас так прочно, что мы считаем их своим внутренними голосами, частью себя. Некоторые наши части временами теряют управляемость и доставляют нам огорчения и боль, снова и снова напоминая то о том, что я недостаточно хорош, то о том, что мой любимый мне не подходит… Это все – отношения. В основе нашего понимания мира лежит мнение значимого взрослого, в основе нашего отношения к себе – его любовь и признание (или их отсутствие). Это отношения привязанности, существование которых позволило нам выжить, физически и психически, которые начались с нашего рождения, и в глубине каждой психики «записана» спасительная иерархия – до меня кто-то уже существовал, кто-то больший, на кого я могу положиться, еще маленький и слабый.
Психотерапия, и любая психологическая помощь, основаны на существовании этой иерархии, на опыте «спасения» – кто-то придет, кто-то, больший, чем я.
Наша боль от неудовлетворенности, страх перед возможным провалом – это глубинная память о чем-то похожем в прошлом, эффект незавершенного действия, надежда и сомнения на пороге нового шага – новой попытки изменить прошлое. Это бессознательное. «Запись» в бессознательном опыта поражения, спрятанная от ежедневного осознавания (так называемая психологическая защита, чтобы не было все время больно, тревожно или страшно), стремится быть «переписанной», обрести «хорошей конец». Но прошлое давно стало прошлым, его не вернуть, а надежда и боль не помнят этого и вопреки здравому смыслу настаивают: так не должно быть. Психотерапия помогает сформировать такие отношения сегодня, в которых завершится «вчера», пройдя этапы осознавания, протеста-гнева, отчаяния, подавленности и наконец-то печали – единственного чувства, способного слезами размыть внутреннее напряжение и боль, проститься с невозвратным и жить дальше.
Боль «застряла» в нас потому, что рядом не оказалось того взрослого, который смог бы объяснить нам ее смысл, успокоить наш страх, кто смог бы утешить и обнадежить, пока мы сами слишком малы, чтобы делать это для себя самостоятельно, нам еще предстоит этому научиться.
Терапевт становится «символическим родителем», странной фигурой, не включенной в обычную жизнь клиента, но находящимся с ним в отношениях. Эта невключенность в жизнь чрезвычайно важна: клиент не должен ничего, кроме денег, он может позволить себе большую свободу, чем в жизни, надеясь, что не будет наказан разрывом связи. Терапевт получает деньги за то, что предоставляет себя в качестве «питающей» фигуры, «питание» идет в одну сторону, в отличие от жизни, где люди объединяются в пары ради взаимного обмена «едой». В отношениях с таким «странным человеком» клиент имеет шанс развернуть свои прерванные внутренние отношения с важными людьми из прошлого, проиграть их заново, пережить прошлую фрустрацию с новым ресурсом – сочувствия и поддержки, научиться слышать себя и строить отношения нового типа – со взаимной заботой и вниманием. Часто терапевтические отношения становятся реальной альтернативой травматическому детскому опыту, который, однажды запечатлевшись как «требующий переделки» снова и снова «запускается» с разными людьми, не имеющими отношения к первичной травме, разрушая новые связи.
Здесь уместно сказать об отличиях психотерапии и консультирования.
Если совсем коротко, то консультирование предполагает рациональное сотрудничество, обсуждение проблемы, выявление препятствий, выработку стратегии изменения. Консультирование осуществляется в зоне позитивных чувств клиента к консультанту, которые являются основой «альянса», не предполагает исследования отношений терапевт-клиент, а значит, не отвечает на вопрос «как?» воплотить в жизнь выработанную стратегию, поскольку все упирается в «я так не могу, хотя и понимаю, что это правильно». «Не могу» означает «не могу пережить чувства», которые возникнут в результате новых поступков. Психотерапия помогает именно прожить невыносимые переживания, что и открывает путь к новым действиям.
Возвращаясь к суггестивным методам, я думаю так: они точно так же основаны на идее отношений, но не говорят об этом, не используют ее как рабочий инструмент, более того, я считаю, что для любого суггестивного воздействия идея отношений должна «эксплуатироваться» именно в ее выраженном детско-родительском аспекте…
Надеюсь, мне удалось заинтересовать вас… остается добавить, что основой вашего профессионализма станет развитие вашей собственной чувствительности, смелости, завершение «старых гештальтов» и освобождение от боли, что станет возможным внутри вашей индивидуальной терапии.
В основном, она для потенциальных студентов, но мне кажется и для клиентов приоткрывает суть того, что будет с вами происходить у разных психотерапевтов разговорного жанра. Но, ИМХО, суть приоткрывается, а выбор сделать не легче.
Тут-то я и вспомнила про уже старенькое интервью с Артемом Деревянко про то, как выбрать психопрактику. И не важно, научная она, религиозная или какая-то еще. Смотрите на практиков и на то, как они живут. Хочется ли вам такого? В чем практика освобождает, в чем ограничивает? Какие из ограничений вам подойдут, а какие нет? Позволяет ли практика взять плюшки, которые вам нравятся? А неподходящие ограничения оставить?
Пересмотрела видео, как оно было, оказалось, что там еще и про идею счастья, которую я пытаюсь воплощать последний рабочий год, были наметки. Поэтому делюсь первоисточником.
В общем, если вам симпатичны идеи гештальт-терапии и нравится, как живут гештальтисты, приходит к нам с Вовой на 1 ступень. Начало отложили до сентября. Начинаем по мере набора группы.
https://www.b17.ru/trainings/1stgestalt/
